Олимпийская чемпионка вскрыла изнанку фигурного катания, пока ее бывший партнер готовится к новому взлету
Олимпийская чемпионка в танцах на льду Габриэла Пападакис выпустила автобиографическую книгу, в которой подробно описала свой путь в фигурном катании и предъявила ряд тяжелых обвинений в адрес бывшего партнера по дуэту, Гийома Сизерона. Выход книги совпал с подготовкой фигуриста к чемпионату Европы и Олимпиаде, что придало истории дополнительный драматизм.
Фигурное катание, при всей своей внешней красоте и художественности, по словам Пападакис, остается закрытым, жестким и во многом консервативным миром. Внутри этого вида спорта годами существуют неписаные правила: партнеры должны выглядеть идеальной парой не только на льду, но и за его пределами, всегда быть вместе на официальных мероприятиях, демонстрировать безупречный внешний вид на тренировках и соревнованиях.
Особенно это заметно в танцах на льду. Там десятилетиями доминировала одна модель: партнер и партнерша, которые, по негласному требованию, обязаны транслировать близкие, доверительные, а чаще всего и романтизированные отношения. Долгое время существовало практически табу: для того чтобы входить в мировую элиту, на льду нужно показывать в первую очередь любовную историю.
Со временем стереотипы стали постепенно размываться. В программы начали проникать более современные образы, появились постановки, не сводящиеся только к романтическим линиям, стали кататься вместе родственники, брат и сестра, двоюродные брат и сестра. Но общий визуальный код танцев на льду остался прежним: зритель должен видеть гармоничную, «идеальную» пару, между которой будто бы нет конфликтов и темных зон.
Именно эту иллюзию сегодня грубо ломает Габриэла Пападакис. Еще недавно их дуэт с Гийомом Сизероном считался образцовым. Они задали новый художественный вектор в танцах на льду, несколько лет подряд воспринимались как недосягаемые лидеры, а их программы становились эталоном для подражания. На льду они выглядели единым организмом, а на публике — близкими друзьями, которые будто бы понимают друг друга с полуслова.
Планы вернуться к Олимпиаде 2026 года казались логичным продолжением их истории. Но этот сценарий разрушился: партнеры перестали общаться и фактически поставили точку в совместной карьере. Почти сразу появилась версия, что причиной стало расхождение во взглядах на ситуацию вокруг канадского специалиста Николая Серенсена, обвиненного в сексуализированном насилии.
По словам очевидцев, Сизерон продолжал поддерживать общение с Серенсеном и даже сотрудничать с дуэтом, связанным с ним, в то время как Пападакис после появления обвинений категорически не хотела находиться с этим человеком на одном льду. Для нее это стало точкой, через которую она не смогла переступить. В итоге именно этот раскол, по одной из версий, стал последней границей, приведшей к окончанию карьеры прославленного дуэта.
Еще несколько лет назад вокруг Монреальской академии фигурного катания, где тренировались Пападакис и Сизерон, стали всплывать первые тревожные сигналы. В документальном фильме о группе фигуристов уже тогда можно было заметить, что атмосфера внутри коллектива далека от идиллии. В кадре спортсмены вежливо и аккуратно общались друг с другом, но за кадром допускали жесткие, иногда уничижительные высказывания.
Именно тогда Габриэла впервые публично рассказала о пережитом аборте. На фоне вылизанного спортивного имиджа это признание выглядело почти шокирующим. В 2025 году к новой главе своей жизни перешел и Сизерон: он очистил свои социальные сети и начал выступать с новой партнершей — Лоранс Фурнье-Бодри, бывшей партнершей того самого Николая Серенсена.
Пападакис не скрывала, что появление этого дуэта вызывает у нее как минимум неприязнь. Она открыто болела за их главных соперников — американцев Мэдисон Чок и Эвана Бейтса, подчеркивая этим свое отношение к выбору Сизерона и его окружения. Интрига, которая долгое время оставалась в основном темой кулуарных разговоров, начала выходить в публичное пространство.
К началу нового сезона конфликт окончательно стал достоянием широкой аудитории. Пападакис объявила о выходе книги, в которой, по ее словам, решила «назвать вещи своими именами». В ней она описывает путь от юных лет до Олимпийского золота, рассказывает о психологическом давлении, хроническом стрессе, непростых отношениях с тренерами и семьей. Большой блок посвящен Гийому Сизерону и их многолетнему партнерству.
Еще до официального выхода книги в французскую прессу просочились фрагменты текста. В них Пападакис говорит о собственной депрессии, о том, насколько одинокой и непонятой она себя ощущала, и обвиняет партнера в эгоизме. По ее версии, внешняя картинка идеального дуэта строилась на том, что многие проблемы замалчивались и игнорировались, а внутреннее напряжение только накапливалось.
Практически сразу Сизерон дал интервью, в котором представил свою версию событий. Из его слов картина получается иной: он утверждает, что всегда стремился поддержать Габриэлу, особенно в периоды ее болезни и психологических срывов. При этом некоторые детали их рассказов действительно совпадают, что делает ситуацию еще сложнее для восприятия.
Пападакис не отрицает, что партнер действительно был рядом, когда ей было тяжело, но добавляет важное, с ее точки зрения, уточнение: многие его действия она воспринимала не как искреннюю заботу, а как попытку сохранить успешный спортивный проект. По ее словам, за пределами льда они почти не общались, а она сама часто его боялась, чувствуя себя зависимой и уязвимой.
В книге много эпизодов, которые вызывают дискомфорт и у читателя. В одном из фрагментов она признается, что во время Олимпиады представляла падение Тессы Вертью и Скотта Моир — главных соперников, чтобы получить преимущество в борьбе за медали. Пападакис подробно описывает, как к ней относились некоторые тренеры и даже родная мать, как ей приходилось бороться с давлением извне и изнутри.
Отдельный пласт повествования касается ее депрессии и отказа от медикаментозной терапии. По ее словам, она боялась, что лекарства изменят ее как спортсменку, притупят эмоции и повлияют на катание. В итоге многие критические состояния она переживала фактически в одиночку, не давая себе права на слабость. Этот опыт, по ее признанию, оставил глубокий след и до сих пор влияет на ее жизнь.
Тем не менее именно отношения с партнером стали стержневой темой книги и вокруг них сосредоточилось главное общественное внимание. На фоне своих откровений Габриэла показывает, что сегодня Сизерон переживает новый подъем: он триумфально вернулся в спорт, быстро поднялся в рейтингах, набрал форму за несколько стартов, активно высказывается по поводу судейства и системных проблем фигурного катания.
Момент выхода книги выбран максимально чувствительный. Она появилась как раз перед ритмическим танцем на чемпионате Европы и за месяц до Олимпиады, где Сизерона рассматривают в числе кандидатов на роль знаменосца. На фоне предстоящих триумфов ее повествование может серьезно ударить по его репутации и поставить под сомнение созданный годами образ.
Но за пределами персонального конфликта эта история обнажает более глубокие вопросы. Даже до книги Пападакис было очевидно: большой спорт — это испытание на выносливость не только тела, но и психики. Однако ментальное здоровье до сих пор часто воспринимается как нечто второстепенное, особенно в среде, где ценятся жесткость, дисциплина и умение терпеть боль.
Откровенность Пападакис — признание собственных слабостей, ошибок, темных мыслей и разрушительных состояний — теоретически должна подтолкнуть систему к изменениям. Ее опыт показывает, как легко в фигурном катании нормализуются опасные практики: игнорирование симптомов выгорания, давление во имя результата, недооценка психологической помощи, смешение личных и рабочих границ между партнером, тренером и семьей.
Однако на практике уже видно, что резких сдвигов ждать не приходится. Реакция на книгу демонстрирует устойчивость старой модели: многие официальные лица либо открыто встают на сторону системы, либо предпочитают занять выжидательную позицию. Интервью тренера Ромэна Агенауэра, где он заявляет, что «не замечал ничего странного» и что в группе все было в порядке, становится иллюстрацией того, как легко игнорируются внутренние переживания спортсмена, если внешне он приносит результат.
Проблема в том, что психические травмы до сих пор воспринимаются иначе, чем физические. Перелом, растяжение или операция видны, их можно зафиксировать, прописать реабилитацию и сроки восстановления. Депрессию, панические атаки, хроническое чувство тревоги и страха не видно на снимке, их нельзя измерить в сантиметрах или градусах. Даже в странах, где много говорят о важности ментального здоровья, в спорте это зачастую остается на уровне красивых слов.
Ситуация вокруг Пападакис и Сизерона особенно остра потому, что речь идет не просто о сильном дуэте, а об одной из самых ярких пар в истории современных танцев на льду. Они изменили представление о том, какими могут быть программы, подарили несколько по-настоящему культовых постановок, расширили границы жанра. Именно поэтому публика так болезненно воспринимает их конфликт: рушится не только красивая внешняя картинка, но и доверие к целому пласту спортивного мифа.
История, судя по всему, еще далека от завершения. Сизерон уже дает понять, что готов отстаивать свое имя юридическими методами в случае, если сочтет изложенные в книге эпизоды клеветой. Первыe практические последствия заметны уже сейчас: Габриэлу отстранили от работы в качестве комментатора на Олимпиаде-2026 из-за конфликта интересов и риска предвзятости. Для многих это стало еще одним сигналом: система предпочитает изолировать голос, который ее критикует, а не разбираться в поднятых проблемах.
Одновременно возникает более общий вопрос: где проходит граница между личностью спортсмена и его профессиональной деятельностью? В эпоху мгновенного доступа к информации невозможно полностью отделить частную историю от спортивных достижений. Для одних зрителей и болельщиков важен только результат и красота проката. Другие считают невозможным закрывать глаза на обвинения и травматичные истории, какими бы великими ни были победы на льду.
Для окружающих эта ситуация может стать поводом еще раз задуматься о том, как формируется успех в фигурном катании. За каждой идеально синхронной дорожкой шагов, за каждым безупречным поддержанием и музыкальной фразой могут стоять годы внутренней борьбы, сомнений, подавленных эмоций и страха. Рассказ Пападакис показывает, что даже олимпийский титул не гарантирует гармонии и счастья, если в процессе пути были разрушены границы и собственное «я».
Вопрос в том, станет ли ее книга началом серьезного разговора о защите ментального здоровья спортсменов, пересмотре методов работы тренеров и этики внутри академий. Или же эта история будет сведена к личному конфликту двух великих фигуристов, где каждый так и останется в своей правде, а система, породившая эту драму, продолжит существовать без видимых изменений.
Сегодня фигурное катание стоит на развилке: сохранить прежнюю модель, где страдания ради результата считаются нормой, или признать, что красота на льду не должна строиться на уничтожении тех, кто эту красоту создает. И чем громче звучат голоса тех, кто решается говорить откровенно, тем сложнее становится делать вид, что «все в порядке» и «так всегда было».