Бывший супруг первой олимпийской чемпионки независимой Украины Оксаны Баюл обвинил ее в алкоголизме и заявил, что спортсменка страдает патологической склонностью к лжи. Эти обвинения стали частью громкого бракоразводного процесса, в результате которого фигуристка отказалась от опеки над их 11‑летней дочерью.
Скандальная история развернулась вокруг Оксаны Баюл — легендарной украинской фигуристки, которая в 1994 году завоевала «золото» Олимпийских игр в женском одиночном катании и стала первой олимпийской чемпионкой в истории независимой Украины. Спустя годы после спортивного триумфа ее имя вновь оказалось в центре внимания уже не из‑за достижений на льду, а из‑за тяжбы за право воспитывать ребенка.
48‑летняя Баюл и ее муж Карло Фарина состояли в браке 13 лет. В ходе развода дело дошло до суда, где рассматривались вопросы опеки над дочерью Софией, алиментов и раздела совместного имущества. В результате процесса бывший супруг добился единоличной опеки над ребенком, а сама Оксана в итоге отказалась от каких‑либо прав опекуна в отношении дочери.
По данным материалов суда, Фарина предъявил целый ряд обвинений в адрес бывшей жены. Он утверждал, что Баюл злоупотребляет алкоголем до состояния сильной интоксикации, а также описывал ее как манипулятивного, токсичного и чрезмерно контролирующего человека. Кроме того, в документах фигурирует формулировка «патологическая лгунья» — так, по словам Фарины, он характеризовал поведение олимпийской чемпионки.
Отдельный акцент бывший муж сделал на отношениях Оксаны с дочерью. По его словам, София боится мать. В суде он утверждал, что Баюл позволяла себе расистские высказывания в присутствии ребенка, а также якобы заставляла девочку называть домашнюю сотрудницу оскорбительными расистскими прозвищами. В числе претензий — нецензурная брань в адрес дочери и попытки «промыть ей мозги», внушая, что школьное образование не имеет для нее значения и посещать занятия не обязательно.
Оксана Баюл категорически отвергла все выдвинутые в ее адрес обвинения. В ответных документах, направленных в суд, она заявила, что сама стала жертвой психологического насилия со стороны бывшего мужа — как в отношении себя, так и их общего ребенка. По словам фигуристки, Фарина выстроил нездоровую, чрезмерно зависимую модель общения с дочерью и полностью контролирует ее повседневную жизнь.
Баюл настаивала, что отец намеренно изолирует девочку от сверстников и вмешивается буквально в каждый аспект ее существования. В официальном заявлении фигуристка утверждала, что бывший супруг контролирует «каждую минуту и каждый нюанс жизни несовершеннолетнего ребенка», не позволяя ей развиваться в естественной социальной среде.
Еще одним важным пунктом претензий Баюл стали вопросы финансов. По ее словам, в браке она фактически не имела доступа к семейным деньгам и находилась в полной экономической зависимости от мужа. В суде она заявила, что не могла распоряжаться денежными средствами, не имела доступа ни к банковским счетам, ни к выпискам, а финансовые решения принимались исключительно Фариной.
Изначально Оксана выступала против того, чтобы бывший супруг получил единоличную опеку над дочерью. Она просила суд установить совместную опеку, чтобы оба родителя имели равные права и обязанности в отношении Софии. Однако в ходе процесса позиция фигуристки изменилась: в окончательном соглашении она отказалась от опеки, что стало одним из самых резонансных пунктов этого дела.
По прошествии нескольких недель после активной фазы конфликта стороны сумели договориться и заключили мировое соглашение. Баюл и Фарина уведомили суд о достигнутых договоренностях, которые охватывали вопросы опеки, алиментов и раздела имущества. Формально это означало завершение затяжной и болезненной бракоразводной истории, однако детали договоренностей вызвали новый всплеск интереса к делу.
Среди условий соглашения особое внимание привлекли обязательства, на которые пошла Оксана Баюл. Олимпийская чемпионка согласилась пройти специализированные курсы по управлению гневом, а также регулярно сдавать тесты на наличие алкоголя и наркотических веществ в организме, чтобы документально подтверждать сохранение трезвого образа жизни. Эти пункты косвенно укрепили версию обвинений в ее проблемах с алкоголем, хотя сама Баюл не признавала описанное бывшим мужем поведение.
Отдельно вспоминается и ее собственное признание, прозвучавшее ранее. Осенью 2024 года Баюл, проживающая в США, открыто заявила, что алкоголизм стал для нее «огромнейшей проблемой». Это признание многие связали с нынешней историей, однако важно отметить: публичные слова спортсменки о зависимости не означают автоматического подтверждения всех обвинений, изложенных в судебных документах. Восстановление после зависимостей — сложный, многолетний процесс, и каждое подобное дело всегда имеет множество нюансов.
Ситуация вокруг Оксаны Баюл показывает, насколько жесткими и разрушительными могут быть бракоразводные процессы, особенно когда на кону — не только репутация публичного человека, но и судьба ребенка. Обе стороны обвиняют друг друга в токсичном поведении и психологическом воздействии на дочь, при этом каждый из родителей пытается представить свою позицию единственно верной и защищающей интересы девочки.
Для общественного мнения подобные истории часто превращаются в черно‑белую картинку: «правый» и «виноватый». Однако в реальности дела, связанные с опекой и семейным насилием, крайне редко бывают однозначными. Суды, как правило, опираются не только на эмоциональные заявления сторон, но и на заключения психологов, социальные отчеты, показания свидетелей, поведение родителей на протяжении длительного времени. Итоговое решение — результат совокупной оценки множества факторов, а не только резких формулировок в адрес друг друга.
Для ребенка развод с таким уровнем конфликта — серьезная психологическая травма. Постоянные обвинения, смена места жительства, напряженные отношения между родителями, публичное обсуждение семейных проблем — все это может сказаться на формировании личности, самооценке и способности выстраивать доверительные отношения в будущем. Именно поэтому в подобных процессах во многих странах действует ключевой принцип: приоритетом должны быть интересы и благополучие ребенка, даже если это требует от родителей болезненных уступок.
Отказ Баюл от опеки многие восприняли как capitуляцию, однако возможна и другая интерпретация: иногда один из родителей считает, что в текущих условиях ребенку будет спокойнее и стабильнее с другим родителем, даже если это причиняет боль самому отказавшемуся. Формально это решение выглядит радикальным, но оно может становиться частью более широкой договоренности, включающей, например, право на общение, встречи, участие в важных событиях в жизни ребенка. Публично такие детали, как правило, не раскрываются.
Еще один значимый аспект истории — тема зависимости. Откровение Баюл об алкоголизме и ее готовность проходить тесты и курсы по управлению гневом указывают на осознание проблемы и стремление к изменениям. Для общественных фигур признание зависимости часто становится тяжелым ударом по имиджу, но в то же время может быть шагом к реальному выздоровлению. Важно понимать, что борьба с алкоголизмом — это длительный процесс, который включает и терапию, и поддержку окружения, и строгий самоконтроль.
Скандал вокруг олимпийской чемпионки поднимает и более широкий вопрос: как общество относится к падениям своих кумиров. Болельщики привыкли видеть в спортсменах людей с несгибаемой волей и железной дисциплиной, забывая, что за пределами арены это такие же уязвимые личности, подверженные стрессу, эмоциональному выгоранию, семейным конфликтам. История Баюл — напоминание о том, что спортивная слава не гарантирует гармонии в личной жизни и не защищает от болезней, в том числе психологических и зависимостей.
Наконец, важно подчеркнуть, что юридическое завершение бракоразводного дела не означает автоматического завершения конфликта. Впереди у обеих сторон долгий путь выстраивания новой модели отношений — между собой и с дочерью. От того, удастся ли родителям поставить интересы ребенка выше взаимных претензий и обид, во многом зависит, насколько травматичным или, напротив, более мягким и безопасным окажется для Софии переход в новую жизненную реальность.
Сейчас имя Оксаны Баюл вновь звучит громко, но уже не в контексте блестящих прокатов и победных программ. На первый план вышли темы ответственности, родительства, личных границ и борьбы с зависимостями. Как именно эта история повлияет на ее дальнейшую жизнь и репутацию, покажет время, но уже ясно одно: даже для легенды спорта путь к личному благополучию может оказаться значительно сложнее, чем путь к олимпийскому золоту.